Сайт создан и поддерживается Фондом развития парламентаризма в России
 
   Законопроекты     Народ о законопроектах     Семинары и круглые столы     Регионы России     Литература На главную   

Время новостей (Москва). – № 91, C. 3, 24.05.2002
Коммерсант (Москва). – № 87, C. 8, 24.05.2002
Газета (Москва). – № 91, C. 10, 24.05.2002
ИА Бюро правовой информации (www.bpi.ru), 23.05.2002
Культура (Москва). – 30.05.2002. – № 22. – C. 3.
Новая газета (Москва). – 22.07.2002. – № 52.

"Творец" как страховая категория
(Время новостей (Москва). – 24.05.2002)

Творческие работники должны знать свой статус. Хотя бы для того, чтобы иметь возможность рассказать об этом пенсионным и страховым фондам. Это самое прагматичное соображение из тех, что были высказаны на круглом столе, организованном Фондом развития парламентаризма в России для обсуждения закона "О творческих союзах и творческих работниках".

Фонд развития парламентаризма в России (ФРПР) при поддержке общественной организации "Открытая Россия" провел в четверг круглый стол, посвященный, в основном, проекту закона "О творческих работниках литературы и искусства и об их творческих союзах". Фактической темой дискуссии как раз и стал этот закон, который был принят Госдумой, Советом федерации, но дважды отклонен президентом (сперва Ельциным, потом Путиным). В том, что закон необходим – почти никто не сомневается. Часть представителей существующих и работающих сейчас творческих союзов (и союза фотохудожников, и союза художников обыкновенных – как московских, так и российских, и Литфонда, и союза архитекторов, и многих других творческих объединений) участвовали в написании законопроекта, а сейчас входят в специальную комиссию по доработке закона. Равным образом необходимость подобного закона признают и представители Минкульта, многие депутаты Думы и представители Главного правового управления президента. Другое дело, что позиции сторон существенно разнятся.

По мнению Гарри Минха, замначальника Главного государственно-правового управления президента и его коллеги, Елены Полосковой, основная причина отклонения существующего варианта закона заключается в том, что предлагаемый механизм социального и пенсионного обеспечения творческих работников (и членов творческих союзов) не соответствует существующему федеральному законодательству. Кроме того, понятие "творческого союза" является излишним, так как может быть введено через закон "Об общественных объединениях" и, соответственно, не нуждается в особом статусе. То же относится и ко всей творческой деятельности в целом – она, в принципе, может быть приравнена к деятельности предпринимательской.

Главное возражение, которое выдвигают творческие работники – писатель Ирина Стрелкова, председатель профессионального союза писателей России Красильников, вице-президент творческого союза художников Бубнова и другие – заключается в очень простой констатации. Творческий работник – будь то писатель, художник, композитор, фотограф или кто иной – не может считаться ни наемным работником, ни предпринимателем, поскольку существует порой сразу в обеих ипостасях. Для творческого работника необходимо свое собственное законодательное определение, пусть даже таких людей крайне мало в отношении представителей других профессий.

Иными словами, люди творческих профессий хотели бы получить не просто обозначение для себя, а еще и знать – это обозначение является общепризнанным и законным.

Как полагает советник министра культуры РФ Тамара Гудима, "творцы требуют особого закона, нежели предприниматели – это будет более чем демократично". И даже отсутствие творческих работников в перечне страховых категорий может рассматриваться как нарушение прав этого "социального меньшинства".

Другое дело, что нынешние творческие союзы, образовавшиеся из советских еще объединений композиторов, писателей, художников и т.п., хотели бы сохранить свой приоритет и не дать возможности для формирования неких иных творческих структур. Именно поэтому жесткая привязка ряда социальных гарантий к принадлежности к творческим союзам вызывает возражения юристов.

Все эти вопросы, разумеется, нельзя разрешить в один присест – известно, что чем больше творческих работников, тем больше точек зрения. Но сам факт дискуссии, как кажется, вселил оптимизм в ее участников. Ведь уже два года (со времени последнего отклонения президентом Путиным предлагаемого закона) как обсуждение вопроса почти прекратилось, а специальная комиссия по доработке закона собирается крайне редко. И, во всяком случае, не сообщает свои соображения всем заинтересованным лицам. Именно поэтому предложенная фондом развития парламентаризма возможность развернутого обсуждения судьбы творческих работников и их союзов была воспринята с таким энтузиазмом всеми участниками.

Результатом круглого стола было предложение создать новую комиссию, в которую вошли бы представители администрации президента, министерства культуры и ряда творческих союзов.

Андрей Сталецкий




Творцы опять не дождались привилегий
(Коммерсант (Москва). – 24.05.2002)

Люди искусства никак не перепишут закон о своих союзах

Вчера в Москве прошел семинар, посвященный обсуждению федерального закона "О творческих работниках литературы и искусства и об их творческих союзах". Семинар был организован региональным общественным фондом "Открытая Россия", председателем которого является Михаил Ходорковский. Однако даже содействие олигарха не помогло творческим работникам найти общий язык не только с властью, но и друг с другом.

Помочь творческим работникам Государственная дума решила еще в 1995 году – она создала специальную комиссию, которая несколько лет писала законопроект, а потом два раза его принимала. Два президента закон не подписали и вернули его в Госдуму. Для решения назревшей проблемы фонд "Открытая Россия" организовал семинар, пригласив на него представителей Госдумы, правительства и творческих союзов.

Перед семинаром писатели и художники выстроились на проходной в очередь, все спешили поскорее пробиться внутрь и получить помощь из рук если не самого олигарха, то хотя бы его окружения. Самого Михаила Ходорковского на семинаре и в самом деле не оказалось, и писатели с художниками поняли, что им придется разбираться с властью самостоятельно. Власть была представлена консультантом Главного государственно-правового управления президента Еленой Полосковой, участвовавшей в разработке законопроекта, несколькими заместителями министров и другими чиновниками. Творческие работники попытались было наброситься на госпожу Полоскову с вопросами, но ведущий семинара за нее заступился, заметив, что "она ни в чем не виновата и женщина красивая".

Тогда творческие работники начали ругаться между собой. Представители Московского союза художников, не допущенные к участию в разработке закона как региональная организация, заявили допущенному Союзу художников России, что разработанный ими закон – это "просто бред". "А новый вы напишите через пять лет, и получится такая же ерунда!" – злорадно заявляли допущенные недопущенным.

Особенно писателей и художников возмущало то, что, согласно предлагаемому закону, творческим работником признается лицо, которое продает продукты своего творчества. А настоящий художник, заявили собравшиеся, не может продать за всю жизнь ни одной картины, так как общество незрело и не понимает настоящий талант, ведь талант на голову всех выше. Поэтому собравшиеся предложили считать творческим работником не того, кто свои творения продает, а того, кто состоит в творческом союзе. А все присутствовавшие в них как раз и состоят.

Участвовавшие в разработке закона возразили, что тогда в творческие союзы будут записываться; досторонние лица, и так в Союз кинематографистов уже записывают кого попало, тут заместитель министра культуры Екатерина Чуковская неожиданно призналась, что ее случайно записали как раз в Союз кинематографистов. Но руководители творческих союзов никак не признавались в коррупции, а продолжали утверждать, что только творческие союзы могут определить, кто есть истинный творец, потребителю же искусства это не под силу. И представители власти наконец дрогнули. "Кто будет этот штампик ставить на тело творца – государство или творческие союзы?" – начал рассуждать замначальника Главного государственно-правового управления президента Гарри Минх. Но вскоре стало ясно, что если Минфин скажет, что денег нет и не будет, ставить штампик не будет никто. "А они всегда так говорят", – с горечью подвел итог своим философским рассуждениям Гарри Минх, сочувственно глядя на писателей, которым никаких привилегий не дождаться.

Аделаида Сигида




В России хотят возродить сословия
(Газета (Москва). – 24.05.2002)

В ближайшее время Государственная дума приступит к рассмотрению законопроекта "О творческих работниках и творческих союзах". Суть законопроекта – в создании особого, привилегированного статуса для работников творческих профессий. Обсуждение этого закона в Думе обещает быть жарким, но уже сейчас возникает вопрос: а нужен ли особый закон для творческой интеллигенции?

Поэт в России больше чем поэт. Мы все росли на этой избитой истине. Так уж повелось, что литература и искусство воспринимаются у нас не просто как хорошее чтение и радость для глаз. Как ни странно, "особый статус" творческих работников постоянно подчеркивался в советские годы. Большевики умели "приручать" интеллигенцию.

Жесткая и, как правило, маразматическая цензура для тех, кто соглашался ее терпеть (или тем паче воспринимал ее как классовый долг), компенсировалась исключительным общественным статусом. "Архитекторы человеческих душ" пользовались государственными дачами, получали немалые по тем временам гонорары и дефицитные продовольственные пайки. Статус члена Союза писателей СССР приравнивался к статусу союзного министра.

Не всех, конечно, удавалось купить подобным образом, были ведь и Пастернак, и Солженицын, но большинство под бессменным предводительством автора всех советских гимнов послушно следовало указаниям тогдашней Старой площади. В те же годы сложился довольно странный по нормальным представлениям принцип, по которому творческим работником мог считаться только тот, кто состоял в соответствующем союзе. Коммунисты, как известно, были одержимы идеей коллективного труда и загоняли в колхозы не только крестьян, но и интеллигентов. Кулаки-единоличники и поэты-одиночки не могли существовать как класс. Тех же, кто пытался "просто писать", ссылали – за тунеядство. Один из величайших поэтов современности, лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский с точки зрения советских законов к занятиям литературой никакого отношения не имел. Монолитное единство советской творческой интеллигенции рассыпалось при первых же признаках приближающейся свободы. Многие сейчас сетуют по поводу раскола в писательской среде. Но ведь сам факт споров между "почвенниками" и "западниками" ничего криминального в себе не содержит, а вот формы диспута зависят исключительно от уровня культуры его участников. Люди, привыкшие сочинять друг на друга доносы, и в свободной прессе будут писать про "жидомасонский заговор". Давно пора понять, что корпоративный консенсус – это не всеобщее единение на платформе правящей партии, а творческое общение – это право самого творца на личный выбор, как и с кем общаться.

Кстати, об общении. При всей значимости тусовок для арт-карьеры главным объектом общения автора во все времена был его собственный текст. Те, кто когда-нибудь пробовал сотворить что-либо, хотя бы отдаленно напоминающее художественное произведение, знают, что творить лучше всего без свидетелей. Писать свое получается только в уединении – публично можно только переписывать чужое. По-настоящему сильный художник ни в каких объединениях не нуждается. Недаром писатель Виктор Астафьев в последние годы своей жизни резко негативно отзывался о любых "союзах-бандах", как он их называл.

Есть и еще одно предубеждение, доставшееся нам от советских времен: человек искусства – это своеобразный антипод предпринимателя. Истории про нищую старость Рембрандта и бедную юность Горького всячески подчеркивали "нерыночность" искусства. Между тем о возможностях "торговли рукописями" рассуждал не только Пушкин. Разночинец Достоевский тоже жил с гонораров. Доходы Чехова определялись не только врачебной практикой. Что же касается советских писателей, то они-то как раз работали исключительно на заказ, который определялся в известных кабинетах. Несколько иного мнения придерживаются депутаты Государственной думы – авторы закона о творческих работниках и творческих союзах. Закона, который уже дважды отклонялся президентами: Ельциным – в 1996 году и Путиным – в 2000-м. Теперь парламентарии готовятся к третьему штурму. Между тем встает вопрос: а нужен ли вообще специальный закон, регулирующий деятельность творческих организаций? Ответ на него, возможно, найдут участники экспертного семинара, организованного в рамках проекта "Законотворчество", осуществляемого просветительской общественной организацией "Открытая Россия" совместно с Фондом парламентаризма. На форум приглашены как ведущие юристы, так и сами члены творческих союзов, что должно придать ему статус достаточно представительной и авторитетной экспертной площадки.

К существующему депутатскому проекту у законоведов, как оказалось, есть немало вопросов. Прежде всего деятельность творческих союзов как общественных организаций регулируется действующим Законом "Об общественных объединениях". Все попытки дать арт-союзам дополнительные полномочия и привилегии противоречат существующему федеральному законодательству. Свои подводные камни имеет предложение закрепить особый статус творческого работника как лица, занимающегося исключительно творческим трудом, отличающимся от предпринимательской деятельности. Но ведь свободная профессия сама по себе предполагает самые разные способы получения доходов. Если, к примеру, писатель на средства от продажи собственных произведений откроет ресторан – где здесь "чистое искусство", а где бизнес? Во всем мире художественное творчество – пусть особый, но все-таки вид предпринимательской деятельности. Продавать свои произведения или нет, разумеется, зависит от самого автора. Но и требовать особого содержания на основании исключительного общественного статуса тоже никто не должен.




Существующая редакция федерального закона
"О творческих работниках и творческих союзах"
нуждается в кардинальной переработке
(ИА Бюро правовой информации (www.bpi.ru), 23.05.2002)

Закон, регулирующий творческую деятельность, необходим, однако его существующая редакция нуждается в серьезной переработке. Такое мнение высказали участники Круглого стола, посвященного проблеме законодательного урегулирования творческой деятельности, который проходил в Москве в четверг, 23 мая.

Большинство участников согласились с тем, что необходимо дать четкое определение творческого работника и творческой деятельности или же передать уже существующим творческим союзам право самим определять, кто является творческим работником и, соответственно, кто может быть принят в творческий союз. Важность определения статуса творческого работника, по мнению вице-президента Творческого союза художников Т. Бубновой, связана с тем, что на сегодняшний день подобная неопределенность ведет к лишению лиц творческих профессий основных конституционных прав – к примеру, права на пенсионное обеспечение. Так, Пенсионный фонд РФ не признает творческих работников страховой категорией, соответственно, последние лишены пенсионного страхования. Также, среди недостатков существующего закона, принятого и одобренного Федеральным Собранием РФ, но отклоненного президентом в 1998 и 2000 гг., были названы вопрос с отнесением творческой деятельности к одному из видов коммерческой; механизм создания государственных гарантий деятельности творческих работников; урегулирование имущественных отношений творческих союзов с государством и др. Напомним, что проект Федерального закона "О творческих работниках литературы и искусства и об их творческих союзах" был принят Госдумой и одобрен Советом Федерации в конце 1999 и отклонен президентом 3 января 2000 года. Решением Госдумы от 25 февраля 2000 г. Была создана специальная комиссия по согласованию всех противоречий в отношении этого закона.




Прекрасен наш союз
(Культура (Москва). – 30.05.2002. – № 22. – C. 3.)

На прошлой неделе Государственная дума рассмотрела проект постановления об освобождении депутатов, членов фракции КПРФ, от должностей председателей комитетов – Комитета по культуре и туризму Николая Губенко, Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Виктора Зоркальцева и Комитета по делам национальностей Валентина Никитина. Как известно, предлагалось создать новый объединенный Комитет по культуре, религиозным и общественным объединениям под руководством депутата Н.П. Ботка (фракция "Единство").

Таким образом, совершенно неожиданно основным пострадавшим после апрельского витка политических интриг, битвы амбиций и борьбы за партийную дисциплину в рядах КПРФ становился Комитет по культуре и туризму со всеми вытекающими для отечественной культуры последствиями. И без того законы, связанные с культурой, проходили через Госдуму долго и трудно: есть "долгожители", находящиеся в разработке около 7 лет, а тут появились все основания полагать, что они и вовсе затеряются среди проблем общественных и религиозных объединений. Однако за упразднение комитета проголосовали всего 19 человек: депутаты прислушались к призывам деятелей культуры не принимать отставку Н. Губенко и сохранить комитет. Уже спустя два дня Комитет по культуре подтвердил, что боролись за него не зря.

Государственная дума повторно рассмотрела в редакции Согласительной комиссии и единогласно приняла Закон "0б объектах культурного наследия, памятниках истории и культуры народов Российской Федерации". Напомним, что этот закон был принят первоначально Госдумой 5 июля прошлого года, но затем отклонен Советом Федерации, после чего была создана Согласительная комиссия из представителей двух палат парламента.

Представляя закон на пленарном заседании, Николай Губенко, сопредседатель Согласительной комиссии, подчеркнул, что документ направлен на реализацию конституционного права каждого гражданина на доступ к культурным ценностям. Это, так сказать, пафос закона. Реальная ценность этого долгожданного документа в том, что он регулирует особенности владения, пользования, распоряжения объектами культурного наследия народов РФ как особым видом недвижимого имущества. В законе прописаны порядок формирования и ведения единого государственного реестра объектов культурного наследия народов РФ, а также права народов и этнических общностей Российской Федерации на сохранение и развитие своей культурно-национальной самобытности, защиту, восстановление и сохранение историко-культурной среды обитания, защиту и сохранение источников информации о зарождении и развитии культуры".

Приблизительно в то же время Фонд развития парламентаризма в России и общественная организация "Открытая Россия" инициировали обсуждение проекта другого многострадального законопроекта – "О творческих работниках и творческих союзах". Напомню, он был отклонен Президентом РФ 3 января 2000 года и с тех пор находится в руках специальной Согласительной комиссии. В роскошном Белом зале особняка барона фон Кноппа собрались представители Администрации Президента РФ, Министерства культуры РФ, руководители творческих союзов, юристы. Их встреча носила отчасти неформальный, отчасти предсказуемый характер: говорили о недостатках закона и о непростом существовании работников искусства. Никаких судьбоносных решений на этом заседании принято не было, а главным достижением собравшиеся дружно признали тот факт, что на встречу пришли Гарри Минх и Елена Полоскова, сотрудники Главного государственно-правового управления Президента РФ. За два с лишним года работы Согласительной комиссии это была первая встреча представителей этой структуры с разработчиками закона.

По словам Гарри Минха, предлагаемый законопроектом механизм социального и пенсионного обеспечения творческих работников (и членов творческих союзов) не соответствует существующему федеральному законодательству. Само же понятие "творческого союза" может быть введено через Закон "Об общественных объединениях" и, соответственно, не нуждается в особом статусе. То же относится и ко всей творческой деятельности в целом – она в принципе может быть приравнена к деятельности предпринимательской. Творческих работников эта позиция просто возмутила. "Творческий работник – будь то писатель, художник, композитор, фотограф или кто иной – не может считаться ни наемным работником, ни предпринимателем, поскольку существует порой сразу в обеих ипостасях, – говорит вице-президент Творческого союза художников Татьяна Бубнова. – Мы видим развитие арт-союзов в создании неких профессиональных корпораций, куда может вступить только тот художник, который этого достоин.

Именно это и будет отличать нас от общественных организаций".

Конечно, здесь возникает вопрос: кто и как будет определять, какой художник (писатель, архитектор) достоин членства, а какой – нет. На это у г-жи Бубновой готов ответ: "Можно дать жесткое нотариальное определение: тот, кто рисует синих человечков, – художник, а тот, кто красных, – не художник. Но это же глупость, вы сами понимаете. Значит, необходимо поручить эту функцию организациям, которые всю жизнь определяли, кто есть художник, а кто – нет. А именно: законодательно прописать, что есть творческий союз, и дать ему поручение от государства определять, кто является творческим работником, а кто – нет. Не творцом с большой буквы, а именно работником с точки зрения налогообложения и льгот. К сожалению, должна признать, что в этом случае закон требует концептуальной переработки".

С этим последним пунктом экспертное заключение на проект Федерального закона "О творческих работниках литературы и искусства и об их творческих союзах" вполне солидарно. В частности, там сказано: "Большинство положений закона, касающихся регулирования деятельности творческих работников и обеспечения гарантий их социальных прав, противоречат законодательству РФ. Неправомерными также являются положения закона, касающиеся условий предоставления творческим союзам, их ассоциациям и организациям зданий и помещений, находящихся в муниципальной собственности". Собственно, уже одно это соображение – а возражения Администрации Президента РФ заняли три страницы – и предполагает как раз "концептуальную переработку".

Главные возражения юристов, конечно же, вызывают не определения. Дело в том, что нынешние творческие союзы (сейчас их в России насчитывается 26), образовавшиеся из советских объединений композиторов, писателей, художников, хотят во что бы то ни стало сохранить свой приоритет и не допустить формирования иных творческих структур. Сделать это предполагается путем жесткой привязки ряда социальных гарантий к принадлежности творческим союзам.

Вице-президента Творческого союза художников поддержала Тамара Гудима, советник министра культуры РФ: "Люди творческих профессий хотели бы получить не просто обозначение для себя, а еще и знать, что это обозначение является общепризнанным и законным. К сожалению, сейчас руководство страны считает, что излишне конкретизированное законодательство мешает нормальной жизни. Вот почему от Администрации Президента получили предложение прописать все наши проблемы в идущем на второе чтение Законе "Основы законодательства о культуре".

Скорее всего закон будет перерабатываться еще не один год. И не потому, что власть и художники не могут определить высокие материи. Как видим, дело упирается в деньги, в льготы, в то, кто и как будет делить пирог под названием "материальное обеспечение культуры". Результатом "круглого стола" было предложение создать новую комиссию, в которую вошли бы представители Администрации Президента, Министерства культуры и ряда творческих союзов.

Анна Викторова




Должен ли творец платить за свет?
(Новая газета (Москва). – 22.07.2002. – № 52)

После распада "Союза нерушимого" образовалось 26 творческих союзов, которые хотят стать акционерным обществом на идеологических паях

Это был маленький семинар. Всего полдня. Но что-то меня в нем задело. Так, что захотелось написать очень субъективные заметки. Если кого-то невольно ими обижу – прошу извинить. Мне не хотелось бы судить людей. Речь идет о состоянии дел. А людей пусть судит Бог.

Итак, семинар проводил Фонд развития парламентаризма в России при поддержке региональной общественной организации "Открытая Россия". И речь шла на нем о творческих союзах.

Законопроект "О творческих работниках литературы и искусства и их творческих союзах" уже шесть лет не может стать законом. Дважды его отклонял президент. Вернее, два президента: Ельцин и Путин.

Вообще-то и второй раз на подпись закон шел к Ельцину. Но в декабре 1999 года, как вы помните, Борис Николаевич резко ушел. И едва ли не первое, что сделал Владимир Владимирович, – отклонил закон "О творческих работниках". Причем не просто отклонил. В письме президента Путина Госдуме – двенадцать возражений. Одно: изъять целую статью. Ту, где творческий работник приравнивался к члену трудового коллектива. Говорят, президента смутило сочетание слов "приватизация" и "культура".

Один из обиженных творцов кричал на семинаре: "Конечно, власть боится, что мы своим трудом можем чего-то там приватизировать. То есть стать собственниками и независимыми". И дальше – с надрывом: "Чего ждет от нас власть? Присяги на лояльность?"

Вопросы были риторические. Поэтому ответа, конечно, не последовало.

Затем очень подробно и очень утомительно дискутировался вопрос: кто такой творческий работник? Понятно, что не рабочий и не предприниматель. Хотя во времена НЭПа творческий работник был приравнен к портному. И получал патент. Это отмечали с завистью. И – с гневом: а сегодня для Пенсионного фонда творческие работники не являются страховой категорией.

Один седой господин почти в истерике бился: в союзы не всякого надо принимать, а только за выдающиеся творческие достижения. Он все три последние слова делал ударными, но особенно бил голосом по "выдающимся". Что именно создал этот господин – страшная тайна, никто под пытками не скажет. Однако он – большой литературный начальник. Я запомнила его на проходной. Там вышла маленькая заминка: нас не оказалось в списке приглашенных. Сто раз извинившись, вежливо попросили подождать. Все были спокойны. И только этот выдающийся страшно нервничал, размахивал красным удостоверением: я – такой-то и вот – такой-то ...

На семинаре слушала его крик: "не всякого принимать ..." и думала: а кто определять будет, выдающиеся достижения у творца или нет? Вот этот самый господин? И кем он себя мнит – заместителем Бога по литературной части?

Нет, все-таки непонятно: кто такой творец? Вещь в себе? И сколько выдающихся произведений надо выдать на-гора, чтобы стать творцом выдающимся? (Грибоедову с его одним-единственным "Горем от ума" – отползать?)

Непонятно было не только мне одной. На семинар собрались люди, которые шесть лет готовили этот закон. И они тоже с недоумением спрашивали друг друга: "О какой формулировке мы мечтаем? Ведь неясна сама правовая природа творческого союза".

Самыми точными мне показались слова Анатолия Николаевича Пескова, помощника председателя Московского союза художников: "Ничего хорошего, кроме плохого, этот законопроект пока не принес. Между тем творческий союз близок к религиозной организации. Потому что работает с душой, с духом.

Одна из формулировок законопроекта: "Творческие работники живут только за счет доходов от своей творческой деятельности". Но сколько замечательных художников не могут продать свои работы. А кто малюет на Арбате, тот зарабатывает автоматически. И что такое "период творческой деятельности"? Для настоящего художника – от рождения до смерти".

И, помолчав, добавил: "Художник – всегда безработный. Потому что хочет создавать ... сам не знает, что ... но то, что интересно ему и людям".

Однако, если любезный читатель подумает, что нам чертовски нужен закон "О творческих союзах ..." по той простой причине, что их у нас нет вообще ... Ничего подобного. В России таких нынче целых 26. "Представляете! 26 творческих союзов – и никакой помощи от государства!" – жалуются творцы.

Интересно, а чего они хотят от государства? Внимания? Денег? Прав? Ну не обязанностей, во всяком случае ...

И знаем ли мы вообще, что нам надо от власти? Чтобы она, власть, была общественной службой? Или чтобы взяла нас к себе в долю? Акционерная компания на идеологических паях? (Помните, у Платонова: "Дай войти в долю!"). Входя в долю, забываем о деле. И потом ... опять этот призрак "злых дядь"! Опять нота подпольной и гонимой солидарности! (Самое смешное – где? В рядах "прикормленной элиты".)

В советские времена (при Сталине и далее везде) творческие союзы были идеологическими ведомствами. Сегодня они должны стать общественными организациями. Однако н э б э р э т с я ...

Почему так?

Еще Василий Розанов писал, что не растили мы себя в "конкретном устроительном деле". Как до Розанова не растили, так после него – и подавно.

А Мераб Мамардашвили говорил: Россия – это трагедия "неставшего". "Неставшесть" – во всем. Абсолютно во всем.

"Дайте нам!", "кормите с ложечки!", "помогите для ходьбы!". Громкая жалоба на недокормленность материнским молоком. А не на себя, что желудка не вырастили для более сложной пищи и ног, которые без помочей могли бы обходиться.

Читаю статью 24-ю: "Условия деятельности творческих союзов": " ...льготы по уплате федеральных, региональных и местных налогов, таможенных сборов и пошлин, по возмещению эксплуатационных расходов путем регулирования тарифов на электрическую и тепловую энергию ..." Правда, все это стыдливо отмечается: "могут быть предоставлены ..." То есть могут и не быть предоставлены ...

Но не в этом дело. Почему творцы должны платить за электроэнергию по льготам? И при чем тут налоги, таможенные сборы и пошлины? Врачи, учителя, рабочие, фермеры – объединенные или поодиночке – платите по полной программе, а мы, такие нежные и деликатные, нам, пожалуйста, снисхождение ... иначе – что? Иначе у творческого союза иссякнет деятельность?

Статья 26-я: "Органы местного самоуправления могут предоставлять творческим союзам ... льготы по уплате местных налогов и льготы по оплате коммунальных услуг". Подобные формулировки означают, что вот так наша элита и становится прикормленной. (Обидно, что сама, по собственной инициативе, льнет к власти. Чего ж потом жаловаться, если власть пнет, не поморщившись.)

И застрелите меня на месте, но я никак в толк не возьму: к чему эта трогательная забота о молодых и здоровых творцах? Почему старики должны платить за свет и коммунальные услуги, а творческие тетеньки и дяденьки (юные и чуть постарше) – не в состоянии? Потому что им, гениям, творить надо, а налоги пусть невыдающееся население платит?

Кстати, о стариках.

Надо ж было шесть лет писать закон и словом не обмолвиться в нем об одиноких, больных, беспомощных стариках (своих же – творцах!). В двадцати девяти статьях – ни звука!

Двадцать лет назад в полном забвении и нищете умер писатель Варлаам Шаламов. Могила его позабыта-позаброшена. Тропа заросла, и творцы со скромными букетиками на ней не были замечены.

Двадцать шесть лет выбивала вдова Марка Бернеса мемориальную доску на доме, где жил артист. Двадцать лет то же самое пытается сделать вдова Олега Даля (пока безуспешно).

Другие же вдовы знаменитых творцов бутылки на улицах собирают. До такой беды дошли ... И похоже, что творческим союзам – всем двадцати шести – до этого дела нет.

А вот Анастасия Вертинская – не союз. Просто личность. Десять лет назад она создала Благотворительный фонд актеров. Помогает пенсионерам, больным людям. Хоронит одиноких. Благодаря спонсорам ежемесячно (!) приплачивает что-то к пенсии пожилым актерам. И не только актерам – костюмершам, настройщикам музыкальных инструментов. (Видите, на выдающихся достижениях не зацикливается, просто людей поддерживает.) Лекарства, врачи, санатории, похороны, пожары, юбилеи. Отмечает "со своими стариками" и Рождество, и старый Новый год. И все это не от случая к случаю, а постоянно, изо дня в день, из года в год. Кстати, замечу в скобках, без пиара, пафоса, саморекламы.

Одна – или почти одна, с малочисленными помощниками – Анастасия Александровна Вертинская делает то, что не могут (или не хотят) все, вместе взятые, наши двадцать шесть творческих союзов.

Однако вернемся к законопроекту. Знаете, что в нем огорчает больше всего? Обилие прилагательных. Слишком часто на бумаге мелькает прилагательное "творческий". Чересчур надрывно при обсуждении звучит словечко "выдающийся". Между тем прилагательных надо бояться. Мир держится на существительных и глаголах. Всю деятельность той же Анастасии Вертинской можно описать, почти не употребив прилагательных. И видно – д е л о. А в законопроекте этого нет. Отсутствует масштаб человеческой личности. Без этого же разговор о свободе берет фальшивую ноту. К чему тогда вообще трепыхания? Разве не ради свободы и независимости все затевается?!.

Подведем предварительные итоги. Чем хорош был этот семинар?

Тем, что стал общественной экспертной площадкой. Тем, что речь шла о хорошей законодательной базе. (Ведь все очень просто: или хорошая законодательная база – или мы всегда будем заложниками слепых и алчных поводырей.)

А еще семинар был попыткой публичного мышления. Мышления вслух о мышлению подлежащем.

Можно долго говорить о "неидеальности" правителей и о том, что если Кремлю не нужен этот закон, то его и не будет. Но проблема не в этом. Проблема – в нас самих. В том, что мы не можем естественным образом быть гражданами. В простых, будничных, конкретных условиях. И в том, что если нет общегосударственной артикуляции, то нет и силы быть гражданином.

Вот тем и хорош был этот семинар, что на нем пытались по-разному (с шумом, надрывом или тихо-разумно), но "артикулировать реальное общественное бытие". Донести до внятной и ясной артикуляции опыт переживания реальности.

Конечно, о результатах говорить рано. Одному маленькому семинару не под силу задача такого масштаба. И все же, все же, все же ...

Труд мысли стоит на кону. Не просто формулировок, юридических уловок, выигрышей, проигрышей и отыгрышей. Будет труд мысли – будет и хороший закон.

Мне кажется, что-то уже меняется. Страна не так однозначно, как прежде, делится на государство и население. Все больше становится похожей на страну людей. Но эти изменения могут происходить только изнутри. И только усилиями людей.

Пусть пока очень отдельных.

Так происходит в жизни. С людьми. Может – и с законами.

Зоя Ерошок, обозреватель "Новой газеты"


   Законопроекты     Народ о законопроектах     Семинары и круглые столы     Регионы России     Литература На главную   
   Copyright © 1999–2005 Фонд развития парламентаризма в России        Letter to Admin