Сайт создан и поддерживается Фондом развития парламентаризма в России
 
   Законопроекты     Народ о законопроектах     Семинары и круглые столы     Регионы России     Литература На главную   

Текст законопроекта

Экспертное заключение на проект федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" (в части обеспечения точного и единообразного применения закона, устранения выявленных возможностей двойного толкования отдельных норм и обнаруженных правовых пробелов)

Проект федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" (в части обеспечения точного и единообразного применения закона, устранения выявленных возможностей двойного толкования отдельных норм и обнаруженных правовых пробелов) внесен депутатами Государственной Думы П.В. Крашенинниковым, Е.Б. Мизулиной, В.П. Воротниковым, П.В. Анохиным, А.М. Федуловым, А.Е. Баранниковым и В.А. Буткеевым. Как следует из пояснительной записки к законопроекту, он подготовлен на основании результатов мониторинга введения в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, который проводился Комитетом Государственной Думы по законодательству совместно с Администрацией Президента Российской Федерации. Суть предлагаемых поправок заключается в обеспечении точного и единообразного применения закона, устранении выявленных возможностей двойного толкования отдельных норм и обнаруженных правовых пробелов. При подготовке законопроекта его авторы основывались на предложениях, внесенных правоприменителями, общественностью, а также собранных Рабочей группой по мониторингу УПК при Комитете по законодательству во время проведения научно-практических конференций.

Действительно, ни для кого не секрет, что новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации принимался Государственной Думой в большой спешке, без проведения должной правовой и лингвистической экспертизы, в связи с чем впоследствии как юридической общественностью, так и самими авторами проекта кодекса в его тексте были выявлены многочисленные пробелы и несоответствия, которые не способствовали точному и единообразному применению закона. В течение 2002 года Государственной Думой было принято несколько блоков поправок, направленных на устранение обнаруженных правовых пробелов и возможностей двойного толкования норм (Федеральные законы от 29.05.2002 № 58-ФЗ, от 24.07.2002 № 98-ФЗ, от 24.07.2002 № 103-ФЗ, от 25.07.2002 № 112-ФЗ, от 31.10.2002 № 133-ФЗ), однако далеко не все ошибки были таким образом устранены. Рассматриваемый законопроект стоит в этом же ряду и является еще одной попыткой улучшения и исправления текста кодекса, хотя и он грешит множеством неточностей и несоответствий.

Так, в предлагаемой новой редакции пункта 17 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации целесообразно уточнить, что начальник органа дознания полномочен давать поручения о производстве дознания и неотложных следственных действий лишь дознавателю или лицу, производящему дознание, поскольку иначе это полномочие может быть необоснованно распространено и на следователя.

Неясны мотивы авторов законопроекта при исключении из части второй статьи 13 УПК РФ положения о возможности наложения ареста на почтовые и телеграфные отправления и их выемки в учреждениях связи, контроля и записи телефонных и иных переговоров без получения на это санкции суда в исключительных случаях, предусмотренных частью пятой статьи 165 УПК РФ, поскольку в самой части пятой статьи 165 такая возможность сохраняется.

Дополнение пункта 8 статьи 29 УПК РФ положением о том, что осмотр корреспонденции в учреждениях связи также может быть произведен только по решению суда, требует внесения аналогичного изменения в статью 13 УПК РФ.

Предлагаемая авторами законопроекта новая редакция пункта 8 статьи 37 УПК РФ необоснованно ограничивает полномочия прокурора по надзору за следствием, поскольку, если на основании действующей редакции пункта 8 прокурор был вправе изымать любое уголовное дело и передавать его от одного следователя другому вне зависимости от того, каким органом ведется следствие, то теперь он может передавать дела только следователям прокуратуры. Право прокурора передавать дело от одного следователя прокуратуры другому очевидно и не требует дополнительного закрепления, однако лишение его права производить те же действия в отношении следователей других органов предварительного расследования существенно ограничит его полномочия. Как следует из предлагаемых дополнений к статье 39 УПК РФ, указанное полномочие прокурора ограничивается за счет расширения полномочий начальника следственного отдела, что также представляется весьма спорным. Еще во время работы над проектом УПК РФ многими разработчиками неоднократно ставился вопрос о целесообразности закрепления в процессуальном кодексе такой фигуры, как начальник следственного отдела, вообще, поскольку он в большей степени выполняет организационные, а не процессуальные функции. Однако по настоянию представителей МВД РФ, по словам которых в следственном аппарате МВД РФ роль начальника следственного отдела в части контроля за деятельностью следователей достаточно велика, было принято компромиссное решение, отраженное в тексте действующего УПК РФ. Дальнейшее же расширение полномочий начальника следственного отдела, тем более за счет ограничения полномочий прокурора по надзору за следствием, представляется нецелесообразным.

Не вызывает возражений необходимость возложения функций начальника органа дознания также и на его заместителя, однако было бы более правильным вносить данное изменение не в статью 41 УПК РФ, а в пункт 17 статьи 5, по аналогии с разъяснением понятия "начальник следственного отдела" (пункт 18 статьи 5 УПК РФ).

Предлагаемые изменения к пункту 16 статьи 47 УПК РФ существенно ограничивают права обвиняемого на участие в рассмотрении судом вопросов выдачи санкций на производство тех или иных следственных действий на досудебной стадии производства по уголовному делу. Если в соответствии с действующим текстом статьи 47 УПК РФ обвиняемый был вправе участвовать в рассмотрении судом вопросов об осмотре жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц, о проведении обыска и (или) выемки в жилище, о проведении личного обыска, о выемке предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях, о наложении ареста на корреспонденцию и выемке ее в учреждениях связи, о наложении ареста на имущество, о контроле и записи телефонных переговоров, то в соответствии с предлагаемыми изменениями он сможет участвовать лишь в судебном рассмотрении вопросов об избрании в отношении него меры пресечения, продлении ее срока, помещении обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для производства экспертизы, а также о временном отстранении обвиняемого от должности, что существенно ограничивает его права. Действительно, в данном случае налицо коллизия норм, поскольку статья 47 УПК РФ в действующей редакции предоставляет обвиняемому право участвовать в рассмотрении всех вопросов, подлежащих разрешению судом на стадии досудебного производства. В то же время статья 165, закрепляющая судебный порядок получения разрешения на производство следственного действия, говорит лишь о праве прокурора и следователя присутствовать при судебном рассмотрении указанных вопросов. Вряд ли стоит разрешать создавшуюся коллизию за счет ущемления прав обвиняемого, тем более что при отсутствии состязательности в процессе остается неясным, чем отличается выдача судом санкции на производство того или иного следственного действия, от выдачи такой санкции прокурором.

Остается неясной и причина внесения в части 8 статьи 109 изменения, касающегося сроков представления следователем в суд ходатайства о продлении времени содержания под стражей, поскольку аналогичная норма содержится в части 7 той же статьи. Если целью авторов было уточнение положения о том, что ходатайство о продлении срока содержания под стражей должно быть не только возбуждено, но и представлено в суд не менее чем за 5 дней до истечения срока содержания под стражей, такое уточнение также следовало бы внести в часть 7 статьи 109 УПК РФ.

Абсолютно неприемлемым является дополнение статьи 109 УПК РФ частью 11, предоставляющей суду право продления времени содержания обвиняемого под стражей сверх предельного срока еще на шесть месяцев в случае, если такое лицо ранее содержалось под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи. Предельный срок содержания обвиняемого под стражей был установлен именно для того, чтобы лицо не могло содержаться под стражей до суда в течение неопределенного периода времени. Даже в случае пребывания обвиняемого на территории иностранного государства и потребности в проведении определенных следственных действий на российской территории дальнейшее содержание лица под стражей не вызывается необходимостью и может быть заменено иными мерами пресечения (к примеру домашним арестом).

Дополнение частей 2, 4 и 6 статьи 114 УПК РФ перед словом "обвиняемого" словами "подозреваемого или" требует внесения подобных изменений в часть 3 той же статьи.

Изменение первого предложения части 2 статьи 163 УПК РФ в части расширения полномочий начальника следственного отдела требует внесения соответствующих изменений и во второе предложение той же части, хотя в принципе такое расширение полномочий начальника следственного отдела представляется весьма спорным.

Вызывает возражения новая редакция части 2 статьи 226 УПК РФ, поскольку сама идея введения в кодекс института дознания в нынешнем его виде состояла в том, что по этой упрощенной процедуре будут расследоваться очевидные малозначительные уголовные дела в течение короткого срока. Одной из основных идей, заложенных в основу действующего УПК РФ, является постепенный уход от неограниченных возможностей возвращения уголовного дела из различных инстанций для производства дополнительного расследования. В этих обстоятельствах возвращение уголовного дела для производства дополнительного дознания на срок до 10 суток, да еще наделение прокурора правом предоставлять дополнительные трое суток на пересоставление обвинительного акта, не слишком целесообразно.

Вызывает сомнение и целесообразность дополнения статьи 231 УПК РФ частью пятой, поскольку невозможность удовлетворения ходатайств, о которых идет речь в предлагаемой новелле, предопределена той стадией, на которой находится производство по уголовному делу, и сама собой разумеется. Если же следовать такой логике, то во множестве других статей кодекса также необходимо оговаривать, какие ходатайства из тех, которые могли быть заявлены на более ранних стадиях производства по уголовному делу, не могут быть заявлены на более поздней его стадии.

Абзац третий новой редакции части 7 статьи 259 УПК РФ после слов "3 суток" следует дополнить словами "с момента окончания судебного заседания". Из текста новой редакции части 8 той же статьи остается неясным, признается ли направление осужденному или оправданному, государственному обвинителю и защитнику для ознакомления копии протокола судебного заседания эквивалентным официальной процедуре ознакомления с таким протоколом.

Дополнение части четвертой статьи 354 УПК РФ положением о предоставлении вышестоящему прокурору права обжалования судебного решения нарушает принцип состязательности и равенства сторон в процессе, а также принцип процессуальной независимости участников процесса, согласно которым только представители сторон, принимавшие участие в судебном рассмотрении уголовного дела по первой инстанции, вправе обжаловать судебные решения.

Текст новой части четвертой статьи 360 УПК РФ о возможности отмены кассационной инстанцией оправдательного и обвинительного приговоров в связи с необходимостью назначения более строгого наказания, вступает в противоречие с частью 3 той же статьи и представляет собой неуклюжую попытку обойти норму, содержащуюся в части третьей данной статьи.

Новая редакция части второй статьи 446 УПК РФ существенно ограничивает права выдаваемого лица, поскольку действующей редакцией предусматривается возможность заключения лица под стражу прокурором на основании судебного решения, вынесенного на территории иностранного государства, без подтверждения этого решения судом Российской Федерации, на срок, не превышающий предельный срок для данного вида преступлений, предусмотренный статьей 109 УПК РФ. В соответствии с новой редакцией этот срок ничем не ограничен, отсутствует даже указание на срок, установленный судебным решением иностранного государства.

Ухудшает положение выдаваемого лица и новая редакция статьи 467 УПК РФ, в соответствии с которой в случае, если иностранное государство по не зависящим от него обстоятельствам не может принять лицо, подлежащее выдаче, и уведомляет Российскую Федерацию, дата передачи лица может быть перенесена. В том же порядке может быть перенесена дата передачи, если Российская Федерация по не зависящим от нее обстоятельствам, не может передать лицо, подлежащее выдаче. Таким образом, как указывается в новой редакции части 3 рассматриваемой статьи, лицо во всяком случае освобождается из-под стражи по истечении 30 суток со дня, первоначально установленного для его передачи. В соответствии же с действующей редакцией рассматриваемой статьи, лицо освобождается из-под стражи по истечении 15 суток со дня, установленного для его передачи, если в течение этого срока оно не было принято иностранным государством. И только в случае поступления обоснованного ходатайства со стороны иностранного государства этот срок может быть продлен Генеральным прокурором или его заместителем еще на 15 суток.

В целом следует отметить, что в рассматриваемом законопроекте предусмотрено устранение далеко не всех правовых пробелов, имеющихся в Уголовно-процессуальном кодексе РФ, и его текст еще потребует дополнительной проработки.


Документ подготовлен в феврале 2003 г. координатор проекта "Судебная реформа" Российского фонда правовых реформ, кандидатом юридических наук О.А. Шварц


   Законопроекты     Народ о законопроектах     Семинары и круглые столы     Регионы России     Литература На главную   
   Copyright © 1999–2005 Фонд развития парламентаризма в России        Letter to Admin