Сайт создан и поддерживается Фондом развития парламентаризма в России
 
   Законопроекты     Народ о законопроектах     Семинары и круглые столы     Регионы России     Литература На главную   

Текст законопроекта

Экспертное заключение на проект федерального закона "О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации" (по вопросу определений добросовестности и разумности)

1. Проект Федерального закона "О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации", внесенный 9 апреля 2003 г. на рассмотрение Государственной Думы депутатами П.Т. Бурдуковым и В.И. Илюхиным (далее – Проект), предусматривает изменение ст. 10 и п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК) путем ликвидации понятия "злоупотребление правом" и включения в Кодекс развернутой характеристики разумности и добросовестности в гражданском праве, в том числе применительно к действиям органов юридического лица. Как можно судить по содержанию пояснительной записки, данный Проект основан исключительно на использовании теоретических работ г-на В.И. Емельянова, посвященных проблематике злоупотребления правом и добросовестности в гражданском праве. В названных работах автором выдвинута "теория целевых правобязанностей", которая объявлена в пояснительной записке "стройной системой научных знаний", включающей в себя также "научно обоснованное разъяснение методики их применения".

2. В пояснительной записке к Проекту, подписанной двумя депутатами Государственной Думы, дается безапелляционная "научная" оценка одной из многочисленных теорий, в изобилии выдвигаемых в последнее время различными авторами. Работы г-на В.И. Емельянова в современной цивилистической науке не пользуются, во всяком случае, пока, столь широкой известностью, чтобы без изложения их существа и серьезной научной оценки приводимых в них аргументов делать их единственной "научной" базой для законопроекта, предусматривающего внесение серьезных изменений в один из фундаментальных законов и одновременно – в законодательную трактовку одного из основополагающих принципов гражданского (частного) права. Насколько известно, перечисленные в пояснительной записке труды г-на В.И. Емельянова не были предметом ни рецензирования в печати, ни сколько-нибудь серьезного и представительного научного обсуждения.

Следует иметь в виду, что проблеме злоупотребления гражданскими правами и его юридическим последствиям посвящена обширная цивилистическая литература, насчитывающая с XIX века не одну сотню наименований. В ходе не прекращающихся до сих пор научных дискуссий десятками авторитетных ученых высказано достаточно много серьезных аргументов, которые полностью проигнорированы при подготовке данного Проекта. Вместо этого в пояснительной записке подчеркиваются преимущества никому не ведомой ранее теории "прав – обязанностей", да еще и "целевых". Что такое "права – обязанности" и насколько далеко автор ушел от известной еще с начала XX века теории "целевых прав" французского правоведа Л. Дюги, остается неизвестным.

3. Существо предлагаемых изменений сводится к отмене запрета злоупотребления гражданскими правами, содержащемся в ст. 10 ГК, и замене его достаточно расплывчатой характеристикой "добросовестности" и "разумности". "Добросовестность" согласно Проекту предлагается рассматривать как отсутствие вины в причинении вреда, поскольку добросовестным "является лицо, действующее без умысла причинить вред другому лицу, а также не допускающее легкомыслия (самонадеянности) или небрежности по отношению к возможному причинению вреда". Характеристики категорий самонадеянности и небрежности, не известных гражданскому праву, очевидно, предполагается заимствовать из уголовно-правового инструментария.

"Разумность" же переносится авторами в объективную плоскость, ибо характеризует "действия, которые совершил бы в конкретной ситуации человек, обладающий нормальным, средним уровнем интеллекта, знаний и жизненного опыта". Такой подход представляет собой давно известный по литературе и практике некоторых зарубежных правопорядков "объективный масштаб поведения", традиционно используемый как критерий наличия или отсутствия неосторожности как особой формы вины (т.е. не поведения, а психического отношения лица к своему поведению).

О сомнительности этих подходов свидетельствует уже то обстоятельство, что они абсолютно неприменимы к оценке действий (или вины) юридических лиц и публично-правовых образований как участников гражданских правоотношений, ибо оценивать их поведение с позиций "легкомыслия (самонадеянности)" или "человека, обладающего средним уровнем интеллекта", попросту невозможно.

Непонятно также, почему добросовестность и разумность следует устанавливать только с позиций причинения имущественного вреда. Этими отношениями предмет гражданско-правового регулирования далеко не исчерпывается.

Дальнейшая оценка весьма дискуссионных изысканий г-на В.И. Емельянова выходит за рамки назначения настоящего заключения и должна быть перенесена в плоскость сугубо научных, но никак не законотворческих дискуссий.

4. Изложенное полностью относится и к предлагаемым в Проекте дополнениям п. 3 ст. 53 ГК. Следует однако отметить, что согласно этим дополнениям, разумность действий органа юридического лица исключает его ответственность за их результат (что, строго говоря, прямо вытекает и из формулировки действующего ГК). При этом "в случае спора соответствие действий интересам юридического лица должно быть доказано совершившим эти действия лицом", хотя тут же сказано, что "разумность действий, совершенных в интересах юридического лица, предполагается, пока не доказано иное". Таким образом, презумпция разумности действий (установленная, кстати, действующим ГК в ст. 10) предполагает возложение бремени доказывания на лицо, в интересах которого установлена эта презумпция! Столь очевидное противоречие в тексте предлагаемых изменений само по себе характеризует уровень их юридической проработки.

5. Таким образом, содержащийся в пояснительной записке к Проекту вывод о том, что "результатом создания теории целевых прав – обязанностей является доказательство научной несостоятельности и практической вредности запрета злоупотребления гражданскими правами, закрепленного сегодня в ст. 10 ГК", ничем в действительности не подкреплен. Составители Проекта легко могли бы убедиться в ошибочности сделанного в пояснительной записке вывода о том, что в германском праве "теория целевых прав – обязанностей" "реализуется достаточно эффективно" несмотря на ее "отсутствие в немецкой юридической науке", если бы ознакомились с опытом зарубежных правопорядков в решении данной проблемы не по трудам г-на Емельянова, а по текстам действующих законов (гражданские кодексы Германии, Франции и других стран континентальной Европы).

Выраженное в пояснительной записке мнению о том, что "результатом предлагаемых изменений законодательства и направления практики их применения станет повышение прибыльности российских предприятий и, как следствие этого – рост их капитализации", напоминает скорее рекламный пассаж, нежели серьезный научный или практический вывод.

6. Как уже неоднократно бывало в практике работы Государственной Думы, ей предложен Проект, предусматривающий спонтанное внесение частных изменений в большой системный и системообразующий закон, без понимания крупных проблем, стоящих перед соответствующей отраслью законодательства.

В данном случае такой проблемой является вопрос о введении в ГК и тем самым в гражданское законодательство принципа добросовестности в качестве общего принципа поведения участников гражданского оборота. Однако изменение это настолько серьезно, что сделано оно может быть только на основании хорошо продуманной концепции (работа над ней начата), которая должна получить одобрение судейского и научного сообщества.

Один из вопросов, который необходимо решить в такой концепции, это вопрос о том, надо ли вообще в гражданском законе определять понятие "добросовестности", имея в виду, что это понятие, как свидетельствует зарубежный опыт, с течением времени судебная практика наполняет новым содержанием, отражая изменения, происходящие в обществе.

Другой важный вопрос заключается в том, можно ли сформулировать принцип "добросовестности" как единый для всех видов гражданских правоотношений (корпоративных, обязательственных, в сфере интеллектуальной собственности и др.), или для разных их типов этот принцип должен быть установлен в разных по содержанию нормах.

К сожалению, ни г-н В.И. Емельянов, ни доверившиеся ему авторы Проекта этой проблемы и связанных с нею многочисленных сложных вопросов, по-видимому, не знают.

7. Изложенное позволяет сделать вывод о том, что представленный законопроект, основанный на весьма сомнительной и мало известной юридической теории, не подкрепленной сколько-нибудь убедительными аргументами, должен быть отклонен. Если отечественный законодатель будет всерьез воспринимать многочисленные "поделки", появившиеся на книжных прилавках в результате бесконтрольности издателей, то состояние нашего законодательства, и без того давно не отличающееся необходимой четкостью и отсутствием противоречий, можно будет охарактеризовать как полный хаос.


Экспертиза подготовлена в апреле 2003 г.


   Законопроекты     Народ о законопроектах     Семинары и круглые столы     Регионы России     Литература На главную   
   Copyright © 1999–2005 Фонд развития парламентаризма в России        Letter to Admin